Настроение тихо меняется. И руководить сегодня — значит слушать.

Сначала я замечаю это в мелочах. Разговор на еженедельном рынке, который раньше шёл непринуждённо, а сегодня уже после двух фраз становится жёстким. Встреча, на которой скорее спорят, чем слушают. Люди, которые делают свою работу, но потеряли при этом лёгкость. В воздухе висит напряжение, которого я ещё несколько лет назад не знала. За семейным столом, в объединении, на предприятии.

Это касается не одного только Папенбурга. Так у нас у всех, по всей Германии.

Мир не заканчивается на границе города

Значительная часть этого приходит извне. Война в Украине продолжается, обстановка вокруг Ирана остаётся напряжённой, и экономика сразу это ощущает. Предприятия откладывают инвестиции, цепочки поставок шатаются, и именно промышленность и туризм чувствуют это напрямую.

Кто живёт в городе, который живёт судостроением и его поставщиками, понимает это без долгих объяснений. Заказ, который откладывают в судоходной компании в Miami, через несколько месяцев оборачивается тревогой за кухонным столом в Aschendorf. Мир не заканчивается на границе города, и я тоже не делаю вид, что это так.

Мы почти перестали разговаривать друг с другом

К этому добавляется положение в собственной стране. Края становятся громче, и многие люди чувствуют, что середина теряет нить. Но больше всего меня занимает другое: мы почти перестали разговаривать друг с другом.

Не только в Бундестаге, но и с соседом, в кругу друзей, за собственным обеденным столом. Со времён пандемии сюда закрались трещины, сначала в споре о мерах и доверии, потом обо всём остальном. Сегодня многие разговоры начинаются уже с готовым мнением. Того, кто думает иначе, не спрашивают, а сразу раскладывают по полочкам.

Отчётливее всего я вижу это там, где людей клеймят и оттесняют на обочину. Антисемитизм и открытая ненависть сегодня снова громче, чем я долго считала возможным, часто вовсе не крикливо, а тихо и с виду разумно упакованы. И именно здесь я говорю прямо. Слушать для меня значит выдерживать чужие мнения. Это не значит пропускать любую чушь.

Социальные сети не облегчают этого. Там вознаграждается заострение и количество, а не вторая мысль и качество. Быстрый, простой лозунг получает больше аплодисментов, чем честный ответ, который говорит: всё не так просто. Многие люди в конце дня чувствуют себя не умнее, а лишь уставшими. А политика тогда слишком часто бежит за настроениями, вместо того чтобы давать им порядок. Именно это делает неуверенность больше, а не меньше.

Поэтому политике в такие времена нужно больше, чем администрирование и посты в Instagram. Ей снова нужно настоящее руководство. История показывает, что общества в кризисе находили своё направление не через громкость, а через ясность, терпение и стойкость.

Konrad Adenauer показал это по-своему. Я ни с кем себя не сравниваю, мне это не пристало. Но принцип за этим работает и на порядок меньше, вплоть до городского совета. Руководство упорядочивает, оно не подливает масла в огонь.

Нейтральность — это не то же самое, что позиция

В эти месяцы мне встречается ещё кое-что, и я говорю это совершенно по-дружески. У многих людей есть чёткое мнение, но они предпочитают держать его при себе. Из заботы о фирме, о клиентах, о собственном положении. Я хорошо понимаю это взвешивание, я знаю его из собственной профессиональной жизни.

И всё же я считаю, что мы иногда путаем нейтральность с чем-то другим. Держаться в стороне кажется надёжным, но часто это попросту самый удобный путь. Позиция не значит искать каждый спор. Позиция значит отстаивать то, что ты считаешь правильным, даже если молчать было бы легче.

Город определяют люди, которые показывают себя, со своим именем, своим опытом, своим убеждением. Кто всегда только выжидает, отдаёт направление другим. Тебе можно быть за что-то. Это не провокация, это участие. И только тот, кто участвует, может формировать.

Сначала слушать, потом выполнять

И вот здесь в игру вступает Папенбург.

У большого вопроса нашего времени, оказывается, есть довольно маленький, очень конкретный ответ. Он звучит не так: стать громче. Он звучит: сначала снова слушать, потом выполнять. Город не становится спокойнее оттого, что кто-то морально ставит себя выше других. Он становится спокойнее, когда люди замечают, что их запросы доходят и что-то происходит.

Для меня это не что-то абстрактное.

Это слушание как инструмент, а не как красивый жест. Сюда относится и моё твёрдое обещание: на запрос в короткий срок приходит ответ, даже если он гласит, что мы этого пока не знаем, но вот следующий шаг. Сюда же относятся 50 визитов на предприятия в год. Твёрдо в календаре, потому что проблему в цеху я понимаю лучше, чем со сцены.

У того отступления, о котором я здесь рассказываю, в Папенбурге есть даже цифра. В первом туре выборов 2021 года более 5.000 человек вообще не пришли на выборы. Это та же тихая покорность, только у избирательной урны.

Кто чувствует, что его всё равно никто не слушает, со временем перестаёт вносить свой вклад. Этих людей возвращают не более громкими лозунгами или быстрыми Insta-роликами, а администрацией, которая перезванивает.

Ворчать могут многие. Труднее становится там, где кто-то начинает действительно делать что-то лучше. Перемены начинаются не с самого громкого крика, а там, где снова кто-то слушает и после этого приносит структуру, чёткие решения и волю действительно решать проблемы.

Möglichmacher — не тот, кто произносит это слово. Möglichmacher — тот, кто отвечает на звонок и выполняет.

Именно эту позицию я несу в ратушу: достаточно открытую, чтобы видеть, как сильно Berlin, Brüssel и большие кризисы доходят до нас, и достаточно приземлённую, чтобы знать, что решение всё равно сначала начинается здесь, у нас.

Давайте снова больше разговаривать друг с другом, а не друг о друге. В Папенбурге я начинаю с этого.

Как ты переживаешь это настроение в своём окружении? Пиши мне, по электронной почте или через контактную форму. Я читаю и я отвечаю.